👍Сочинение – «Развитие русской любовной лирики» Другие сочинения по современной литературе 

А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Развитие русской любовной лирики - сочинение

Древнерусская литература считала возможным включать в свой художественный мир только темы, действительно достойные ее пера. Индивидуальные чувства слишком мелки и преходящи, чтобы древнерусские авторы посчитали возможным упоминать о них в произведениях художественной литературы. А когда писатели Древней Руси всетаки описывали внутренние переживания человека, то их взгляд был направлен отнюдь не на куртуазность, а на такие чувства, как супружеская любовь и верность. Достаточно вспомнить рукописную «Повесть о Петре и Февронии», в которой супружеская любовь не исчезает и после смерти героев: «Но на другой день утром увидели, что отдельные их гробницы пусты, а святые тела князя и княгини покоятся в той общей гробнице, которую они велели сделать для себя перед смертью».

Можно упомянуть и плач Ярославны в поэме «Слово о полку Игореве», ярчайший пример супружеской любви и верности: «На Дунае Ярославнин голос слышится, одинокою кукушкой рано по утру кличет: «Полечу, — говорит, — кукушкою по Дунаю, омочу шелковый рукав в Каялереке, оботру князю кровавые его раны на могучем его теле» .
О супружеской любви и верности, а также наставлениях о жизни в семье говорит и литературный памятник Древней Руси «Домострой», относящийся к 16 веку. Цитата из этого памятника красноречиво говорит о том идеале любви, который сложился в средневековом русском обществе и, соответственно, в древнерусской литературе: «Доброю женою блажен и муж, и число его жизни удвоится — добрая жена радует мужа своего и наполнит миром лета его; хорошая жена — благая награда тем, кто боится Бога, ибо жена делает мужа своего добродетельней: вопервых, исполнив божию заповедь, благословлена Богом, а вовторых, хвалят ее и люди».

Эту же традицию продолжает и Карион Истомин со своим произведением, написанным по случаю бракосочетания Петра Первого и Евдокии Лопухиной, «Книга любви знак в честен брак», в которой самое важное — это любовь супружеская:

И наш ныне царь браку причастися,
здравствуй, государь, в любви просветися,
С царицею ти на лета премнога,
чада чад зрети желаю от бога .

Литература Древней Руси, в отличие от западноевропейской, никогда не воспевала радостей любви, наслаждений любви.

18 век открыл дорогу любовной лирике. Реформы Петра Первого сближали русскую культуру с культурой Запада. Они привели к постепенному отказу от традиций Домостроя. Теперь женщина не только имела право больше не быть домашней затворницей, но даже обязана была посещать ассамблеи, балы, маскарады и так далее. Важным фактором внедрения европейской культуры также было использование в высшем обществе иностранных языков (например, французского) для общения.

Появившиеся же к тому времени переводные произведения сильно повлияли на развитие русской литературы. К числу первых переводных произведений принадлежит роман Поля Тальмана, переведенный в 1730 году русским поэтом и переводчиком Василием Кирилловичем Тредиаковским. Стихотворные вставки из этого романа — наверное, первые классицистические произведения о любви на российской почве. Они и послужили началом к развитию русской любовной лирики. Цель данной работы — рассмотреть, как развивалась русская любовная лирика на протяжении 18 века. Мы обратимся к творчеству поэтовклассицистов, таких, как М.В. Ломоносов, А.П. Сумароков, Г.Р. Державин, их творчество будет рассмотрено в первой главе этой работы. Вторая же глава посвящена поэзии сентименталистов, среди них такие, как М.Н. Муравьев, И.И. Дмитриев, Н.М. Карамзин, Ю.А. НелединскийМелецкий. На протяжении всей работы мы будем рассматривать, как изменялось понятие о любви и на сколько это повлияло на развитие русской любовной лирики.

Российская литература усваивала не только произведения переводной литературы, перенимались также творческие приемы классицизма: осваивались новые жанровые формы (оды, элегии, эклоги, пасторали), четко разделявшиеся на «высокие» и «низкие», использовались мифологические мотивы, применялись греческие имена, аллегорические сравнения. Все эти приемы позволяли классицизму с его возвышенными нравственными идеалами и организованностью логических, ясных и гармоничных образов проявится на российской почве.

В 1780-90е годы на смену классицизму приходит новое литературное направление — сентиментализм. Сентиментализм (в сравнении с классицизмом) более внимателен к конкретному человеку, его индивидуальным, «домашним», чувствам.
Развитие русской любовной лирики происходило поэтапно, и от этапа к этапу внедрялись в литературу личные переживания конкретного человека, автобиографические подробности и внутренний мир автора.

В первой четверти 18 века постепенно складывается разнообразный репертуар лирической песни, который создавался под влиянием новых форм быта, внесенных в старомосковский уклад жизни Петровскими реформами. Для песен того времени характерна пестрота стилей, смешение различных по происхождению оборотов и понятий, как например:

Красный цветочек, роза благовонна!
Для чего ты к моей любви несклонна?
Магнит дражайший! К себе привлекаешь —
Доткнуться сладких уст не допущаешь?
Фортуна злая, як моя драгая,
Любишь не внимая, разум отнимая,
Но даждь мне свою белейшую руку,
Коснися персей — узришь мою муку.

В записях встречаются любовные песни с античным мифологическим антуражем. В них встречаются такие мифологические персонажи, как Венера, Нептун, а особенно часто встречается имя Купидона. А в 1730 м году появляются песни В. К. Тредиаковского, напечатанные в составе переведенного им романа П. Тальмана «Езда в остров Любви» и в приложении к этому роману. Именно в стихотворениях Тредиаковского впервые печатно узаконена мифологическая образность для любовной песни, и именно он первым напечатал свои любовные песни, чем вызвал негодование приверженцев старины. Любовные песни Тредиаковского — это важный этап в развитии русской лирики 18 века. Т.Н. Ливанова так отзывается о песенном аспекте творчества Тредиаковского: «В 1725 году он сочинил песенку «Весна катит, зиму валит», которая сразу приобрела очень большую популярность и долго встречалась в сборниках кантов с несложной музыкой песеннотанцевального характера. Над этой наивной песенкой немало потешались потом читатели, начиная с Ломоносова.

Однако, если сравнить ее не столько с последующим ярким расцветом русской лирической поэзии, как с более ранней «виршевой» лирикой, — песенка Тредиаковского покажется изящным и легким образцом новой поэзии» . Далее исследовательница говорит о стихах Тредиаковского из романа «Езда в остров Любви», что «почти все они стали русскими кантами и вошли в рукописные сборники, будучи записаны вместе с музыкой» . Исходя из вышесказанного, можно заключить, что русская литературная песня — любовная песня! — была создана Тредиаковским. Переведенная им книга Поля Тальмана содержала около сотни стихотворений и стихотворных отрывков, как в тексте романа, так и в особом приложении, названном «Стихи на разные случаи».

В предисловии «К читателю» Тредиаковский предупреждал, что «сия книга есть сладкая любви», «книга мирская». Он тем самым подчеркивал ее светский, нерелигиозный характер и новизну ее содержания. До «Езды в остров Любви» русская печатная литература не знала подобных произведений. «Ассамблеи, новые формы быта развивали в молодых людях новое понимание любви не как греховного чувства, а как высокого, нежного переживания душевной преданности любимой. Впервые на Руси появляются галантные, изящные кавалеры, тонко ухаживающие за дамой» .

И все то новое, привнесенное Петровской эпохой в нравы, в общественную жизнь и особенно в понимание любви, впервые с таким искусством было выражено в переведенном Тредиаковским романе Поля Тальмана в прозе и стихах.
Тредиаковский выбрал книгу Тальмана для сообщения русскому читателю «не только форм и формул любовной речи и нежных разговоров, но и для внушения ему очень определенной концепции любви» . Поэт использовал аллегорический роман Поля Тальмана, но был свободен в своем переводе. Существенные изменения касаются трактовки любви и любовных отношений. Тредиаковский полностью отказывается от аллегорической образности Тальмана: для него любовь — это конкретное чувство, действительно существующее в жизни, а не отвлеченная аллегория, воплощенная в символах. Отвлеченные обороты Тальмана в описаниях женской красоты Тредиаковский заменяет конкретными чертами и деталями.

Но более всего изменяет Тредиаковский стихи Тальмана, которые включают описание любовных отношений. Вместо отвлеченных оборотов своего подлинника поэт использует конкретные образы и эротические ситуации. Так, Тредиаковский совершенно изменил сцену, когда Тирсис застал Аминту в замке Прямыя Роскоши с одним из своих свояков:

Там сей любовник, могл ей который угодить,
Счастию небо чиня все зависно,
В жаре любовном целовал ю присно,
А неверно ему все попускала чинить.
И далее Тредиаковский дает еще более конкретное описание происходящего:
Руки ей давил, щупал ей все тело...

Тредиаковский, развивая свое понимание любви, продолжает развивать его и в стихотворении, в котором описывается сон. В нем Тирсис видит себя с Аминтой, умирающей у него в объятиях, но возвращенной к жизни Смертью, которую растрогала ее красота. В третьей строфе Тирсис пробуждается и понимает, что все это приснилось.
В строфах этого стихотворения Тредиаковский утверждает победу любви и красоты даже над Смертью и поразительную легкость этой победы:

Виделось мне, как бы тая
В моих прекрасная дева
Умре руках, вся нагая,
Не чтя ни шала зева.
Но смерть, как гибель напрасну
Видя, ту в мир возвратила
В тысячу раз паче красну;
А за плач меня журила.

В последующих стихах Тредиаковский все более отходит от отвлеченного смысла оригинала и обращается к конкретному описанию любовной сцены:

Я видел, что ясны очи
Ее на меня глядели,



 
Хотя и в темноту ночи, И нимало не смертвели. Далее Тредиаковский вводит прямое обращение Тирсиса к Аминте, которое еще более отходит от отвлеченного описания и приближается к еще более конкретному описанию сцены любви: «Ах! — вскричал я велегласно, Схвативши ее рукою, — Как бы то наяву власно, Вас бы, Мила, косою Ссечь жестока смерть дерзнула! Ох и мне бы не смиловать, Коли б вечно вы уснула!» Потом я стал ту обнимать. Метафору любвисмерти, изящно выраженную у Тальмана, Тредиаковский заменил настоящей, а не метафорической смертью, так же, как в первой строфе словом «нагая» он подчеркивает смысл происходящего во сне. Во второй же части романа развивается новая, по сравнению с первой, точка зрения на любовь вообще — как на смысл и основу жизни, как на ее главное содержание и наполнение. Тирсис, истомленный разлукой с Аминтой, находит утешение, воспевая любовь: «А сердце мое, привыкшее всегда к любви, не зная, куда девать несколько еще горячия моя страсти, которая мне осталась по разлучении с Аминтой, и оно не могло ни по какой мере привыкнуть к так леностной жизни, какова была оная, которую я препровождал в беспристрастности. Тогда я, к увеселению моему изложив следующую двуистишную песенку, пел оную на всякий день один с собой: Без любви и без страсти Все дни суть неприятны. Воздыхать надо, чтоб сласти Любовны были знатны. Чем день всякий провождать, Ежели без любви жить? Буде престать угождать, То что ж надлежит чинить?» Понятием «страсть» Тредиаковский переводит такие понятия, как «нежность» и «желание» у Поля Тальмана. Но еще шире, чем в переводе и переработке стихов Тальмана, концепция любви Тредиаковского показана в его оригинальных песнях, напечатанных в приложении к «Езде в остров Любви», в «Стихах на разные случаи». В «Прошении любве» говорится о всеобщей власти этого чувства: Покинь, Купидо, стрелы: Уже мы все не целы, Но сладко уязвлены Любовною стрелою Твоею золотою; Все любви покорены. В этих строках Тредиаковский передает всевластие любви и любовного чувства с помощью образа стрелы Купидона. Через все стихотворение проходит тема сладостной муки и мучительного счастья любви: Любовь всем нам не скучит, Хоть нас тая и мучит. Ах! Сей огнь сладко пышет. Но как бы ни мучительна была любовь, все равно какаято сила заставляет людей искать любви и ждать ее: ... Мы любовь сами ищем. Ту ища, не устали, А сласть ее познали, Вскачь и пеши к той рыщем. Тема всевластия любви и любовной страсти разрабатывается также и в «Стихах о силе любви»: Можно сказать всякому смело, Что любовь есть велико дело. Быть всеми и везде сильну, А казаться всем умильну — Кому бы случилось? В любви совершилось. Далее содержится утверждение, что и самые могущественные и суровые боги покорились любви, и она правит миром: Что больше? Та царит царями, Старых чинит та ж молодцами, Любовь правит всеми гражданы. Ту чтят везде и поселяны, Та всчиняет брани, Налагает дани. Мы встречаем у Тредиаковского утверждение, что любовь может быть сильней религиозного чувства, хоть это может показаться странным и дерзким. Строка «Не убежит той в монастырях» утверждает то, что в художественном мире Тредиаковского и монастырские обеты не имеют силы перед властью любовного чувства: Все ей угождают, Все любви желают.





Ну а если Вы все-таки не нашли своё сочинение, воспользуйтесь поиском
В нашей базе свыше 20 тысяч сочинений

Сохранить сочинение:

Сочинение по вашей теме Развитие русской любовной лирики. Поищите еще с сайта похожие.

Сочинения > Другие сочинения по современной литературе > Развитие русской любовной лирики
Другие сочинения по современной литературе

Другие сочинения по современной литературе


Сочинение на тему Развитие русской любовной лирики, Другие сочинения по современной литературе